…Мы вывалились из парадного в снежное месиво. Желтый пунктир фонарей звал последовать за ним, в ночь, в снег, в озорное безумие пятницы.

— Женька! – крикнул я, – ты не видишь Антона?

 

Ответом было лишь завывание ветра да мерный стук оторвавшегося от крыши жестяного листа. Я оглянулся, но вокруг лишь вихри снега кружились в безумном пятничном танце. «Где же он, черт возьми!» – легкой досадой пролетела мысль, но она была оборвана сильным ударом в затылок.

Я даже согнулся от неожиданности, но тут же протер глаза от залепившего все лицо снега. А Женька уже бросил следующий гигантский снежок. Увернувшись, я наконец-то увидел его – смешного, в дурацкой шапке с болтающимися на ветру ушами, румяного от снега и выпитого скотча. Прямо подросток из фильма о детях индиго.

— Очень умно, – рассмеялся я, – сколько нам лет, Женечка?

— Нам никогда не будет столько, сколько тебе, старикан! – закричал Женька и снова бросил в меня снежный ком. Я ловко отбил атаку, и был готов перейти в контрнаступление, как вдруг поле боя осветилось ярким светом. Это подскочил Антон. Лихо развернувшись, он встал между нами и отрывисто посигналил.

— Мир! – я поднял руки и сел в машину. Я всегда ездил на заднем сиденье справа. Этого требовали статус, условия службы безопасности, и давняя привычка. Женька запрыгнул вперед, к Антону и мы понеслись.

— Куда? – спросил Антон, когда мы миновали центр, из которого снег вылепил арктический Диснейленд, и вырулили на магистраль.

— Хочу жрать, – отозвался Женька, – и танцевать. И водочки бы тяпнуть.

— Борис Сергеевич? – словно не слыша его, спросил Антон.

— Пожалуй, – ответил я. Вечерняя лень, метель за окном и убаюкивающий гул двигателя настроили меня на готовность к любым приключениям. Слишком уж много было покоя и здравого смысла.

— Понял, – ответил Антон, и развернулся, не забыв ткнуть Женьку локтем в бок. Женя попытался ответить, но Антон угрожающе поднял палец, мол, водитель неприкосновенен.

Мои губы невольно растянулись в улыбку, но тут я тут же поборол ее – Антон наблюдал в зеркало за каждой моей эмоцией. Положительный, верный, безукоризненно точный Антон. Не раб. Но и не друг.

За окном носился разноцветный снег – все великолепие рождественских огней размазало световые пятна по полотну ночи, так и не создав картины. Но это было приятно. Особенно изнутри теплого салона, в котором ненавязчиво свинговал Джордж Бенсон (спасибо, Антон, угадал настроение).

Главы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | Следующая |