1

Мы веселились как дети. В километрах наших кровеносных сосудов бушевала весна. А также там похаживал Джонни Уокер, вызывая с равной периодичностью взрывы беспричинного с виду хохота. Мы, яркие, молодые и в клочья разорванные весной и вышеупомянутым господином, наконец-то устали шляться по пыльным улицам вдоль голых деревьев и черного людского воронья, еще не поверившего солнцу.
— Идем к Джесси! – после очередного приступа ржачки закричал Серега.
Все ответили дружным криком, означавшим согласие и то, что Джесси уже не съехать с темы.
Запасшись по пути еще несколькими вместилищами бессмертной Уокеровской души, мы нахватали с полок супермаркета всякой ерунды, попавшейся на глаза. А также выловили у входа пытавшегося отпетлять от вечеринки Боба. Наша маленькая армия оказалась в полной боевой готовности.
Если честно, Боба за руку схватил я. Он вдруг куда-то заспешил, нахмурил брови и забормотал что-то о каких-то делах. Но я знал, что никаких дел у него, как и у нас всех, нет и быть не может. Тем более, в такой вечер. Первый весенний вечер.
— Мы ненадолго, — со всей убедительностью в голосе сказал ему я, — я тоже занят по горло, работа стоит. Но ради вас, парни…
Бархатистые обертона сыграли свою роль. Всем стало приятно, а Боря сразу же согласился. Почти без перемены выражения лица.
Наполнив парадное шумом, какой могут создать шестеро слегка нетрезвых, но отчаянно молодых людей, мы потоптались у двери, которую Джесси открывал целую вечность, и ввалились в безразмерную Джейкову квартиру.
Он жил в ней, как казалось, один. По крайней мере, никто никогда не заставал у него никого. Джесси был либо очень хитер, либо, действительно, одинок. Хотя, какое там одинок? А мы?
Мы с Джесси начали готовить еду. Этот процесс всегда был эпичным, а, главное, результат его оказывался совершенно непредсказуемым. Поэтому, в целях сохранения своих желудков, а может и жизней, к нам присоединились соглядатаи, которых мы очень быстро сделали соучастниками.
Я был сыт по горло сегодняшними брожениями по улице, потому к результату нашей деятельности интереса не проявил и занял свое место – в кухонном углу, рядом с окном. Отсюда я видел все и всех, а главное, здесь стояла моя пепельница, служившая мне как бы якорем в пестром и быстро меняющемся мире кухни Джесси.
Когда эти свиньи оторвались от еды, которой, как казалось, отродясь не ели, и расслабились, в дверях показался Борис. Он все это время где-то втыкал и в массовом пищевом оргазме участия не принял.
Глянув на него, я в очередной раз спросил себя. И снова не получил прямого ответа. Боб определенно мне нравился. Чем-то неуловимо, несказуемо. В нем было что-то, резко отличающее его от этих ржачных животных.
Глаза. Серые. Умные. И весь он был каким-то слишком серьезным, слишком правильным, слишком рассудительным, и слишком скрытным для этой компании. Даже не считая меня. А я ведь тот еще экземпляр. Может, это нас и объединяло.
— Боб, не скучай, — сказал Мишка и сделал его центром общего внимания. На целых десять секунд. Парни не могли сосредоточиться дольше и снова загалдели.
А я махнул Бобу рукой, продемонстрировав свое превосходство в данной пищевой цепочке.
— Присаживайся рядом, — сказал я, — я развлеку тебя.
Боря пробился сквозь шумную ораву и уселся рядом со мной на подоконник.
— Я тут курю, — указав на пепельницу, сказал я, — ты же не куришь, Боб?
— Не страшно, — отозвался Боб, — я буду дышать твоим дымом. Может вдохну чего-то и от тебя. Твои мозги…
— Мозги? О чем ты? Откуда они у меня?

Главы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | Следующая |