Прямая как стрела Октябрьская железная дорога, хранящая под своими насыпями и в топях непролазных болот кости десятков тысяч  русских безвестных героев времени перемен – самых крутых и радикальных, идущих в сравнение лишь с октябрьским же переворотом, упирается своим острием в несколько островов на берегу грязного и мелкого Финского залива. Теперь расстояние в 600 с лишним километров можно преодолеть за ночь. И попасть из березок средней полосы в чухонский сосняк и комариное болотное царство. Или, если хотите, из совершенно не изменившейся купеческой России в Россию европейскую. Или просто из одной столицы в другую – из нынешней в былую. О последней и пойдет речь.

 

Былое и думы

До сих пор ученые умы, копаясь в мертвечине прошлого, и пытаясь вырвать из мертвых уст ответы на вопросы, которые сегодня едва ли кому-то нужны, недоумевают: какая петровская блажь привела к появлению северной столицы? Гений самодержца или прихоть самодура? Геополитическими интересами России 18 века здесь была бы оправдана крепость, база военного флота, даже крупный город, обслуживавший армию, готовящуюся к прыжку на запад.

Но почему столица? Есть мнение, что это был в немалой степени психологический ход, зловещая шутка изощренного ума императора – ведь по меньшей мере не разумно строить столицу на границе империи. Значит, должна была передвинуться граница (что вскорости и произошло, в общем-то). И окно в Европу нужно было в первую очередь не для того, чтобы в него смотреть, а скорее, чтоб показывать кулак и время от времени пускать его в ход.

Гроза «олигархов» и узурпаторов, самодержец Петр заставлял своих дворян возить камни в эту пустошь и одел ее камнем в оправу как драгоценный камень. Он всегда присутствует здесь. И в бронзовом разнообразии памятников, и в своем домике, оставшемся с тех самых времен и накрытом теперь несколькими колпаками, и в разграбленных алкоголиками в угоду «новым русским» фортах Кронштадта, и в фальшивом золоте своих дворцов, выставленных на продажу любопытству иностранных пенсионеров. Грозно восседает он на бронзовом коне, хмурит брови, топорщит усы. И молчит, «вспоминая иное расположение волн на Неве».

piter063s

Гранит и золото

Несколько чувств одолевают, сменяя друг друга при прогулках по улицам Петербурга. Первое – клаустрофобическое удушье. Низкое небо, почти полное отсутствие зеленых листьев, узкие улицы, каменные мешки загаженых дворов, где никогда не бывает солнца и общая ограниченность высоты домов, будто кто-то срезал целый пласт на уровне пятого этажа. Лишь шпиц Адмиралтейства и  медный шар Исаакия, как мужское и женское начало, вознесены над всем.

Второе чувство – глупая сентиментальность и внутренний восторг от ощущения причастности к Истории. Вот по этой улице гнался Медный всадник за обезумевшим Евгением, здесь Александр Сергеевич встретил Анну Керн, а вот здесь он последний раз в своей жизни позавтракал. Здесь покончил с собой Есенин, а здесь Ольга Бергггольц закоченевшими пальцами писала стихи умирающему от голода городу. И, конечно, Владимир Ильич наследил и здесь, и здесь, и здесь. И крейсер знаменитый пальнул вот оттуда вот сюда – и обрек процветающую страну на все последующие мучения. Осознание того, что плюнув в любое место, попадешь на реликвию, заставляет от этого воздерживаться.

Несмотря на это, Питер утопает в грязи. «Дорогие россияне», об особенности характера которых мы еще поговорим, не чтят реликвий. Да и как может быть по-другому, если 5 миллионов их здесь просто живут. Плевать-то куда-то надо…

Третье ощущение – непонятного происхождения чувство свободы. Словно вырвался из крепких объятий родного совка и попал наконец-то в Европу, где все можно говорить, все можно делать, где люди  друг другу улыбаются просто так, где прямо на улицах, за бесплатно играют камерные оркестры, где в парке просто так  дает представление греческий балет. Где отель «Рэдисон» и отель «Европа» с рядом отельных лимузинов у парадных соседствуют с лучшими в мире музеями, где, в конце концов, все есть и твои желания упираются  лишь в твои финансовые потенции. Гранитный лев на пьедестале у реки, ведущей в другой мир – мир цивилизации и спокойствия.

piter011s

Мир

После московской суеты, Питер – оазис спокойствия. Не провинциального, а эдакого особенного спокойствия столиц, не обремененных паранойей мирового владычества. Такое же спокойствие встречается и в Киеве. В Петербурге мало истеричной суеты – здесь все подчинено порядку прямых углов «першпектив», порядку многочисленных мостов (более 400), порядку течения времени (в 1.30 разводят мосты и кто не успел, остается на острове без всякой надежды преодолеть холодную и широкую Неву.

«Этот пес … всегда в состояньи покоя даже в  тяжести самых крутых перемен».

piter033s

 

Война

Нет ни одного камня в Петербурге, который не напоминал бы о войне. В каждом рассказе экскурсоводов, в каждом воспоминании стариков война занимает главное место. Почти три миллиона питерцев умерли от холода и голода в блокаду из-за нелепой ошибки «непобедимой и легендарной» Красной армии. За каждой исторической реликвией стоит «утеряно, разрушено, уничтожено во время войны». И тем удивительнее наблюдать расцвет российского неофашизма именно в Питере.

Многочисленные  свастики – от гитлеровской до эмблемы «Российского национального единства» — поганят собой стены  административных зданий, а некогда дворцов, которые всего полвека назад укрывали, жертвуя жизнью,от бомб носителей этих свастик. Изрядные толпы скинхэдов, каких-то парней в черной форме, просто малолетних недоумков, обвешанных крестами. О, времена, о нравы… О текущей войне тоже много говорят. И далеко не все говорят негативно.

Одурманенные  пропагандой жители России считают, что их дети гибнут в Чечне за правое дело. Молодежь относится к этому намного спокойнее – Чечня от Питера слишком уж далеко и ,тем более, война там уже кончилась – так считает большинство. С Украиной воевать желающих нет и к этому предположению относятся с недоумением, в отличие от москвичей. Черноморский флот никого в Питере – военно-морском городе – не волнует. У них есть свой, который едва сводит концы с концами.

Об извечной «войне» с Москвой питерцы говорят с иронией. Они считают себя выше этого, утонченней, интеллигентней барыжной столицы, хотя никогда не упустят момента. Например, отпечатали и развесили  плакаты с надписью «2:1 в нашу пользу» (это о матче «Зенита» и «Спартака»). Чем не пиар? О Киеве все отзываются крайне уважительно и убежденной считают его первой толицей России (в то время, когда Питер всего третья). Но первой столицей Украины признать готовы не все. Хотя, в Питере сравнительно немного украинцев – слишком тяжелый климат, да и далеко. Поэтому и поводов для разногласий нет. Кормят питерцев азиаты, строят финны, а сфера обслуживания своя. Все влияния разделены, время местных бандитских войн прошло. Так, по крайней мере, считают обыватели.

piter017s

Дворцы

Этим летом весь Петербург напоминает танковый полигон. Все перерыто, все в лесах. Идет реконструкция, реставрация  и новостройка. Город готовится к своему трехсотлетию, которое наступит через два года. То, что открыто взору, уже сверкает золотом. Нужно сказать, что из всех знаменитых питерских дворцов полностью отреставрировано всего три – Зимний, Екатерининский и Большой дворец  Петергофа.

Их восстановление после войны заняло как видим, более 50 лет. Сейчас оделся в леса Инженерный замок, а Русский музей впервые за 200 лет открыл посетителям парадный вход. Дворцы и музеи посещает каждое лето почти столько туристов, сколько житлей в Перербурге. Да и местные жители не забывают о том, что тягук к прекрасному они могут удовлетворить, что называется, выйдя из подъезда, тем более, что местным жителям предоставлены скидки в ценах на билеты.

Если говорить о культурной жизни как таковой и о современном искусстве, то здесь просто рай для интересующихся. Дом книги в нынешнем варианте (а последний раз я был там во времена перестройки) поверг меня в некое зомбическое состояние, в котором я и пребывал несколько часов, просто проходя между стеллажами и читая заголовки. На вопрос, есть ли у них книги Милана Кундеры (ставшего сейчас весьма модным), менеджер показал на две полки, сплошь заставленные произведениями чешского исследователя чувств. Растерявшись перед изобилием, я ограничился томиком Эммануэля Сведенборга, да и то, потому, что обещал знакомым его найти.

Гастрольная жизнь летом достигает точки кипения. За три недели в гастрольной программе заявлены «Rammstein»,  „Depeche Mode», старина Нопфлер и Лондонский филармонический оркестр (академический сезон еще не начался – театры и оркестровые ямы пустуют). Русский рок и русская же попса проходит через питерские увеселительные заведения беспрерывным потоком, поэтому и воспринимается это как должное. Бесчисленное количество маленьких арт-салонов и клубов.

В обычных, без претензий на первый взгляд,  барах – прекрасные экспонаты изобразительно-прикладного искусства. Потому что это модно и котируется среди барных хозяев. Не впадая в излишнюю экзальтацию, я, тем не менее, посетил после как-то солнечным вечером – началом белой ночи «Бродячую собаку» — знаменитое арт-кафе, через которое прошел весь серебряный век русской литературы. Зашел – и остался. И потом еще не раз заходил. Очень теплое и уютное место. И поступь Истории здесь почти не слышна. И отношение персонала безукоризненное, что для питерских заведений редкость.

piter035s

Новая кровь

Молодежь чувствует себя в Питере крайне свободной (как и во все времена, впрочем). Наверное, болотистый воздух носит в себе нечто революционное. Смешные, безобидные и бесполезные хиппи, разноцветные и устрашающие панки, утопающие в своих штанах хопперы, блестящие и гибкие как змеи в своей экипировке маунтабайкеры, байкеры в рогатых черных шлемах, восседающие на ревущих  монстрах стоимостью с «Мерседес», мускулистые парни на «Мерседесах» и «Боевых Машинах Вымогателей»…

Достаточно мало столь привычных для нас «бычьих» глаз, гнусавых голосов, и спортивных штанов в комплекте. Но, что самое главное, никто на все это разнообразие не обращает внимания. Все привыкли. Серьезные дяди и тети, интеллигентные бабушки и «синие» дедушки смотрят сквозь пестроту нового поколения, озабоченные лишь своими проблемами.

piter077s

Заботы

Ореол бизнеса в Питере не столь бросок и ярок как в Москве. Но здесь чувствуешь настоящую мощь и беспворотность нынешних товарно-денежных отношений. Буржуазный город во всей своей красе. Работы в Питере много, зарплаты достаточно высокие.

Скажем, креативная работа на негосудрственной телекомпании или в рекламном агентстве оценивается суммой от 600 у.е. в месяц. Это достаточно низкая зарплата по московским меркам, но в Питере на нее можно нормально жить безродному эмигранту. Достаточно неплохую пенсию получают российские пенсионеры – около 200 гривен на наши деньги. Новые т ехнологии переживают настоящий бум. Как сказали мне в компании «Петерлинк», за последние полгода количество местных интернет-ресурсов увеличилось в восемь раз.

Каждый среднего уровня магазин или более-менее крепкая фирма имеет свой веб-узел. Потому что, опять-таки, это модно и весьма помогает бизнесу.  Мобильный телефон – средство общения, а не коротких сообщений.

Близость Еропы (финские рейсовые автобусы снуют по центру города) весьма облегчает деловые отношения.  Одним, словом, экономика северо-запада  вышла из состояния безнадежности и беспредела. Однако, настоящих трудоголиков здесь не подавляющее большинство. То ли климат, то ли менталитет, то ли природная леность северян дают большую фору деловитым южанам и широкие возможности для трудоустройства «варягам» из Украины, Белоруссии, Прибалтики и Азии.

piter067s

Аура

Таков он этот город. Всякий раз другой, сколько раз в нем ни бывай. Прозрачный и мрачный, возвышенный и «заплеванный временем», артистичный и утопающий в спирте. Город дворцов и коммуналок, блестящих золотом парадных и зловонных подворотен, город «трех революций» и провинциальной обывательщины.

Черный пес и гранитный лев, положившие морды на лапы, смотрящие в холодные волны заключенных в гранит набережных каналов. Под фальшивой позолотой хранящие истинное золото. Три века  слушающие уханье Петропавловской пушки, отмечающей неумолимое движение времени, каждый уходящий день которого оставляет надежду на скорое возвращение.

Совсем недавно в набережную Мойки у Инженерного моста вбили железный штырь, на которого посадили бронзового чижика. И придумали байку о том, что если бросить монету чижику на клюв и она останется лежать на крохотном постаменте, то счастье никогда не покинет. Возьми, чижик, мою пятерочку, стереги ее до нашей следующей встречи…